7freiheit (7freiheit) wrote,
7freiheit
7freiheit

Европа и Национализм и разделили судьбу (Джордж Фридман)

Европа и Национализм и разделили судьбу

От Джордж Фридман

Европейский финансовый кризис переходит на новый уровень. Немцы наконец согласилисс возглавить усилия по спасению Греции. Усилия разозлило немецкое население, которое присоединилось с угрюмой неохотой. Оно не согласно с идеей, согласно с ответственностью немцев, чтобы "сохранить греков от их собственных действий". Греки очень рассердились, поняв, нежелание Европы, но членство в Европейском Союзе означало, что проблемы в Греции коснулись буквально всей Европы.

И это не только в греческом вопросе. С географической точки зрения, проблема заключается в разных уровнях развития Средиземноморской Европы в противовес Северной Европы. В течение последнего поколения, страны Средиземноморья претерпели значительные структурные изменения и экономического развития. Они подверглись также неизбежной политической напряженности, что породил их быстрый рост. В результате, их политические и экономические условия существенно отличаются от стран Северной Европы, развитие роста которых, проходили сквозь предшествующие поколения, и чьи политические структуры пришли в соответствие с их экономическими положениями.

Многообразие европейского единства.

Северные и южной Европы местами очень разные, равно как и бывшие советские сателлиты, которые все еще восстанавливаются после десятилетних оккупаций. Таким образом, даже в самом широком масштабе, Европа имеет самые разные портреты экономических, политических и социальных условий. В основе европейского проекта была идея, что эти страны могли бы быть объединены в единый экономический режим, и что экономический режим начнёт перерастать в единое политическое образование. По зрелому размышлению, это было чрезвычайной идеей.

Европейцы, конечно, не думают о себе, как о жителях Средиземного море или Северной Европы. Они думают о себе, как о греках или испанцах, датчанах или французах, каждый на своём языке. Европа разделилась на народы, и для большинства европейцев, наступит раньше отождествление себя со своей конкретной нацией, этому осознанию в истории Европы имеются глубокие корни. На протяжении последних двух веков, нация была Европейский одержимостью.
Во-первых, европейцы попытались отделить свои собственные народы от транснациональных династических империй, которые рассматривали европейские страны попросут как владения семей Габсбургов, Бурбонов и Романовых. История Европы, начиная с французской революции, - это возникновение и устойчивость государств-нации. Нацистская Германии и Советский Союз пытались создать многонациональные государства с доминирующим единым государством. Оба потерпели неудачу, и обоих ненавидели за покушение на свободу малых государств.

В Европейском менталитете существует парадокс.
С одной стороны, воспоминание европейцев о двух мировых войнах проникнуты в глубоким недоверием к национальной импульсу.
С другой стороны, причиной доверия национализму было потому, что его стремление вести войну с другими государствами-нациями, попробовав погрузиться в свою индивидуальность.
Европа опасается национализма, исходя из новых импульсов националистов.

Европейский союз, направлен на создание европейской идентичности при сохранении нации-государства. В принципе проблема заключается не в том, насколько это возможно для людей, - иметь несколько идентичностей. Например, нет никакой напряженности между тем, Айовой и Америкой. Но есть проблемы разделить их судьбу в результате.
Связь жителей Айовы и техасцев выходит за рамки их местной самобытности. Их национальная идентичность для американцев означает, что они имеют не только трансцендентные ценности и судьбы. Кризис в Айове - есть кризис Соединенных Штатах, а не одних айовцев в чужой стране, поскольку это беспокоит техасцев.

Европейцы пытались замять эту проблему. Существование национальной самобытности для европейской идентичности, еще осталось нетронутым. Они написали невероятно длинную, почти 400-страничную конституцию. Но это было не совсем та конституция. Скорее, это был договор, который был призван примирить эти концепции Европы, как единое целое при сохранении принципа национального суверенитета, за что Европа веками боролась.
По сути, дилемма Европы ничем не отличается от американской дилеммы, но только американцы, в конце концов, решили во время своей гражданской войны, что является американскость выходит за рамки времён единой Вирджинии. Вирджинии и может быть одной, но Вирджиния разделила судьбу Нью-Йорка, и это стало безвозвратным.
Европейцы не могут заявить об этом однозначно, поскольку они либо не верят или, не обладают достаточными возможностями, чтобы произвести военные впечатление на убеждения в остальных частях Европы.
Так они пытались замять это в длительной, сложной и, в конечном итоге непрозрачной системе управления, которая, в конечном итоге, покинувшей страны Европы с их суверенитетом нетронутыми.

После падения Берлинской стены в 1989 году, у немцев не идет речь, что Восточная и Западная Германия будет единой. Не было серьезных вопросов, о расходах на экономическое и социальное возрождение Восточной Германии за счёт Западной Германии. Германия была одной страной, а история была разделенной, и, когда история позволила им воссоединиться, немцы взяли на себя и долю этого бремени. С времён 19-го века, когда Германия начала себя представлять единой страной, проводилась мысль, что немцам необходимо разделить одну судьбу и бремя.

Этот то же принцип остался и для других стран Европы, которые организовали себя в нации-государства, где каждое, в отдельности, определило свою судьбу с судьбой нации. Для поляков или ирландцев, судьба его страны является частью его судьбы. Однако поляки не были ирландцами и ирландцы не были поляками. Их интересы могут совмещаться, но не их судьбы.
Народ это то место, где все вещи - традиции, языки и культуры, к лучшему или худшему, определяют, кто ты. Народ это место, где экономический кризис неизбежно станет частью вашей жизни.

Когда возник греческий финансовой кризис, другие европейцы попросту спросили: "Какое отношение это имеет ко мне?" С их точки зрения, греки были иностранцами. Они говорили на другом языке, имели другую культуру, не имели общую историю с европейцами. Немцы вполне могли бы пострадать от кризиса, - долга греческих банков в немецких банках. Но немцы - не греки, и они не разделяют судьбы греков. И это не только точка зрения Германии, экономического лидера Европы по-любому.

В прошлом, в Мексике было несколько экономических кризисов, в которые вмешались Соединенные Штаты, чтобы стабилизировать Мексику. Это было сделано в американских интересах, а не потому, что Соединенные Штаты и Мексика в одной стране. То же самое в Европе: вывод из кризиса Греции предназначен не потому, что Греция является частью Европы, а потому, чтобы спасти остальные части Европа из-за Греции. Но суть вопроса в том, что Греция является иностранным государством.
Вопрос о европейской идентичности

В моменты процветания между началом 1990-х и 2008-х, вопрос о европейской идентичности и национальной самобытности действительно не возникал. Они были полностью европейскими и совместимы с греческими. Процветание означало, что выбора не было сделано.
Экономический кризис обозначил, что выбор должен быть сделан между интересами Европы, интересами Германии и интересами Греции, так как они были уже не те.
То, что повлияло на европейское решение, не ряд национальных расчетов исходя из собственных интересов, это было переговорами между зарубежными странами, а вовсе не европейское решение, органически вытекающее из признания единой, общей судьбы.

В конце концов, Европа - абстракция, а государства-нации - были реальными. Мы могли бы это увидеть получше, во-первых, не в экономической сфере, а в области внешней политики и национальной обороны. Европейцам, в целом, это так и не удалось разработать. Внешние политики Соединенного Королевства, Германии и Польши были совсем иными и во многом расходились.
А война - это та сфера, даже больше, чем экономика, в которой народы будут терпеть боль и наибольший риск. Ни одна из европейских стран не готова отказаться от национального суверенитета в этой области, то есть ни одна страна не готова поставить большую часть своих вооруженных сил под командованием европейского правительства - они не были готовы к сотрудничеству в оборонной сфере, будь это в сфере в их интересов.

Из-за нежелания европейцев отдать свой суверенитет в вопросах внешней и оборонной безопасности в Европейский парламент, что для Европейский президента стало ясным знаком того, что европейцы не смогли согласовать между собой европейскую и национальную самобытности. Европейцы узнали, что когда дело до реальных дел, нации оказались важнее, чем Европа. И это понимание под давлением кризиса, проявилось в экономике. Когда есть опасность, твоя судьба соединена с твоей страной.

Европейский опыт возник как следствие радикального национализма в первой половине двадцатого века. Он призван решить проблему войны в Европе. Но проблемой национализма оказалось то, что она ещё стала не только более устойчивой, чем решение того, что вытекает из глубокого импульса Просвещения. Идея демократии и национального самоопределения выросла в рамках одной ткани.
И если исключить национальное самоопределение из Европейского опыта, то этот вынос будет угрожать фундаменту современной Европы.

Был еще один импульс в идее Европы. Большинство европейских стран, в отдельности, были региональными державами, в лучшем случае, не в состоянии функционировать в глобальном масштабе. Поэтому они были слабее, чем в Соединенных Штатах. Объединение Европы стало не только для функционирования в глобальном масштабе, чтобы могло бы стать равной Соединенным Штатам. Если государства-нации Европы стали бы уже не такими великими индивидуалистами, Европа была бы целой. Встроенные в идею целостности единой Европы, с учётом принципов Шарля де Голля, она могла бы восстановить свое место в мире, которая она потеряла после двух мировых войн.

Это, очевидно, не произойдет. Не существует ни единой европейской внешней и оборонной политики, ни единой европейской армии, ни одного европейского главнокомандующего. Не существует даже общей банковской и бюджетной политики, (что сократило бы нынешний кризис). Европа не будет противовесом Соединенным Штатам, поскольку, в конце концов, европейцы не разделяют общее видение Европы, представляющее общий интерес в мире и взаимное доверие, тем более общую концепцию того, что именно будет означать противовес Соединенным Штатам. Каждая страна хочет контролировать свою собственную судьбу, чтобы не быть обращенной назад в духе ультра национализма Германии в 1930-х и 1940-х годов, равнодушия к национализму Габсбургской империи. Европейцы, как и их народы хотят, сохранить себя. В конце концов, нация, - это те, кто они на самом деле.

Это означает, что они приближаются к финансовому кризису средиземноморской Европы в национальной, в отличие от европейской, моде. И те, кто в беде, и те, кто может помочь рассчитывают свои ходы, не по-европейски, а как немцы и греки. Вопрос, таким образом, очень прост: Учитывая, что Европа никогда не встречалась с точкой зрения самобытности, и учитывая, что экономический кризис является подъемом национальных интересов, и не европейских интересов, где же все это закончится?

Европейский союз ассоциаций - всего альянс - и не транснациональные государства. Существовала идея сделать такое государство, но спустя время, эта идея не удалось . Как союз, это система отношений между суверенными государствами. Они участвуют в ней в той мере, пока это твечает их собственным интересам - или не будут участвовать, когда заблагорассудится.

В конце концов, мы узнали, что Европа не является страной. Это регион, и в этом регионе есть страны и народы состоящие из людей, которых объединяет общая история и общая судьба. Другие страны Европы, могут создать проблемы для этих людей, но в конце концов, они не имеют ни общей, моральной ответственности, ни общей судьбы.

Это означает, что национализм ни одной истории Европы не умер, И самоуспокоенность, с которой европейцы столкнулась в своём настоящем и будущем, особенно, когда они касаются геополитической напряженности в Европе, вполне может оказаться преждевременной. Европа, её истории не могут быть уволенными как устаревшие, а тем более в будущем..
Subscribe

promo 7freiheit february 10, 2019 09:31 41
Buy for 50 tokens
Господи, зачем и почему, эти кукарекающие павлины и петухи с бизнес-шоу-зоны станут петь за Россию на Евровидении? И кто же его пропихивал? Киркоров - голубец и гл.павлин рос. шоу-эстрады Лазарев - певец ртом, был неплох в юном возрасте, когда замаячил в дуэте в Юрмале. С богатеньким…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments