7freiheit (7freiheit) wrote,
7freiheit
7freiheit

Categories:

Пост травматический синдром. Жизнь после теракта, катастрофы. Терапия ПТСР (окончание)

Начало здесь</a>
ТРЕТЬЯ ГРУППА ПОСТРАДАВШИХ — ПРОФЕССИОНАЛЫ

Советы профессионалам мы выделили в отдельную статью.
ЧЕТВЕРТАЯ ГРУППА ПОСТРАДАВШИХ — ОЧЕВИДЦЫ

— В чем ущерб, который несут очевидцы и как им работать с собой?

— Очевидцы — это те, кто лично не был никак задет, но кто видел, был рядом, но в безопасности. Например, те, кто в это время ехал в метро и чуть не описались от ужаса. Также это те, кто мирно пасся в районе Зубовской площади, и вдруг увидел валящий дым и выбегающих окровавленных людей, и с воем съезжающие машины «скорой помощи». К этой же группе относятся жители окрестных домов на Норд-Осте. Но из этих некоторые пострадали даже физически, потому что все их квартиры на верхних этажах были заняты журналистами и снайперами. Причем, я бы лично предпочла снайпера, потому, что снайпер отличается тем, что лежит тихо и неподвижно. А журналисты — они очень громкие. Я бы выбрала снайпера. Я их знаю: они такие тихие, они даже в туалет не ходят.

— И что происходит с людьми этой категории?

— В первую очередь, у них травмы сохраняются в зрительной (визуальной), аудиальной, а иногда и в кинестетической памяти. Последнее это, например, когда еще и земля трясется.

Кстати, вот эта тряска земли… Землетрясения оставляют жуткую травму на всю жизнь: все, пережившие землетрясения до конца жизни немножко «тряханутые». Когда земля из под ног уходит — это жуткое ощущение. В начале 60х в Ташкенте было сильное землетрясение. Так и через 20 лет люди, его пережившие... вот чуть качнет лампа, понимаешь, соседи танцуют, — они теряли сознание. Так в системах чувств застревают травматические образы.

Также этой группе свойственны переживания вида: «Это же могло быть со мной, я же только что вышел из метро ! » или «У меня же дочка собиралась на этот спектакль ! »

Например, у моего знакомого родственник играл в «Норд-Осте», но почему-то отпросился в тот день пораньше домой, а так он должен был быть там. Отпросился буквально за 10 минут. С него — как с гуся вода. Узнав об этом, я попросила мне его показать. Мама его до сих пор трясется.

И у наиболее, даже не неврастеничных, а у порядочных людей, на фоне этого возникают еще элементы вины выживших: «А не вместо ли меня кто-то погиб?» И это нормально.

Дальше все зависит от стрессоустойчивости. Несколько дней помучаются все, потому что такие картины, какие свойственны террористическому акту, непрофессионалов обязательно преследуют. Кто мучается месяц и более, тем надо сходить к профессионалу.

Находясь в этой группе, самое главное — разрешить себе признать: «Слава Богу, что это случилось не со мной, я этому рад ! Если меня еще оставили на этой земле, вынув вовремя из метро, значит, я еще что-то поделаю ! »

Чем страшны теракты? Когда человек на войне, если он профессионал, который пошел туда воевать или работать, то он заранее признал правила игры, он признал, что его могут убить. А вот когда массовое убийство происходит в мирном городе, то самое страшное, что это могло быть с тобой, со мной, с кем угодно. В этом — абсолютная не предсказуемость. Это может произойти в любой момент в любом доме, на любой станции метро, в автобусе, в туалете. В конце концов, с войны можно сбежать, можно подать в отставку, можно эмигрировать, уйти партизанскими тропами из этой Чечни, но так ли просто ты все бросишь и уедешь из Москвы?

Вот чем страшны эти вещи. Это может случиться с кем угодно, и с тобой, и в любой момент, и где угодно. И вместе с тем, если в этот раз это случилось не с тобой, а с другими, значит, ты на что-нибудь пригодишься. Значит, ты попытаешься жить так, чтобы самой считать, что ты делаешь что-то хорошее. Ну, не зря же тебя оставили…

— Есть такие люди, в кинофильмах например, которые после подобных ситуаций кидаются в поиск смысла жизни: «Если я остался жить, то зачем?»

— Чтобы жить достойно. Если ты не погиб, то не делай мелких пакостей. Живи как жил, но то плохое, что ты раньше делал и прощал себе как мелочь, делать перестань. Ну, например, не ври по пустякам. Помогай, кому можешь, если это не требует от себя больших жертв: не надо немедленно оставлять семью и уходить в монастырь. Кстати, один мой знакомый сказал потрясающую вещь: «в монастырь не уходят, в монастырь приходят».

Поэтому не нужно тут же спасать человечество, при этом бросив своих собственных детей. Но делай меньше мелких пакостей и больше мелких, но хороших дел.

Вот тебе не в лом кому-то помочь? Ну так пойди и помоги… Тебе не трудно, а человеку приятно.

— Так и тебе приятно потом…

— Да. И не надо разрушать свою жизнь. Но то, что тебе не трудно, а человеку нужно, делай почаще.

Самый важный урок, который можно извлечь, оказавшись очевидцем, но не жертвой таких событий — раздели в своей жизни крупное и мелкое. То есть пойми, что обычные твои неприятности — это такая мелочь по сравнению с тем, что ты мог быть на этой станции метро. Это очень помогает. Как и околосмертный опыт перестраивает жизнь, также перестраивает умных людей прямое столкновение с реальностью смерти.

Это такой пустяк, что у меня ребенок, например, не помыл посуду ! Ну, Господи, главное, чтобы он был жив и здоров, провались эта посуда ! Пойдем ее помоем вместе. Такое сравнение очень помогает !

А если человек в этом застревает: если человек плохо спит по ночам, если просыпается в холодном поту от собственного вопля (особенно дети это любят), или просыпается непонятно почему, но с осознанием, что ему плохо; или вдруг, идя по ранее знакомым местам, он ощущает, что ему как-то не по себе, или он начинает дергаться от ранее совершенно нейтральных звуков, — вот это означает, что необходимо сходить к профессионалу. Работа с такими травмами, в общем-то, не трудная, но сам не справишься.

— Обычно говорят: «нервы шалят», «дёргаешься на всё»…

— Нет, когда ты просто дергаешься по разным понятным поводам — то это твоя нервная система расшаталась, а когда ты вдруг дергаешься от того, что у соседей котлетки подгорают, то это травма. Причем если ты сначала дергаешься, а потом только понимаешь, что дергаешься из-за подгорающих котлеток, то это означает, что тебя догнал дым, который валился наружу со станции «Парк Культуры». То есть, когда у тебя появляются не управляемые, логически не объяснимые реакции, то это значит — проняло. Но на пару недель дёргания имеет право любой нормальный человек. Самое частое после этого — тревога при нахождении в ситуациях, внешне схожими с экстремальной, например поход в театр после «Норд Оста», поездка метро после взрывов в метро и так далее.

Если эта тревога не проходит с течением времени, тогда, если совсем невмоготу, иди сразу к профессионалу. А если вмоготу, но при этом холодный пот и дрожь в коленях, то лучше все-таки себя пересиливать, но не путем грубого самоизнасилования, а путем постановки конкретной цели, например: «мне нужно попасть на работу». Поэтому, в глубоких раздумьях про работу, про отчеты и творческие планы, и вообще о необходимости этой работы с мыслью «если не пойду, тогда что мы кушать будем?», а также вооружившись книжкой, журналами, плейером, и всячески отвлекая себя, топай в метро.

Это то, что сейчас нужно делать тебе, ты идешь туда, где тебе страшно, но впереди у тебя цель. И тогда это воспринимается как тяжелый путь, но это — путь.

— Метро ведь можно и обойти. Можно ведь поехать на общественном транспорте.

— А может быть, я еще и пешком пойду? Но тут ты договариваешься со своим организмом. Но при этом помни, что, скорее всего, ты промучаешься еще пару лет, и все равно станешь снова ездить на метро, но ты придешь туда с двумя лишними годами травмы, и значительно менее здоровая и красивая, чем сейчас.

— То есть, если обнаруживается какой-то страх, с ним надо обязательно работать?

— Его нужно попробовать преодолеть при помощи мотивации и отвлечения, и если он упорно не преодолевается, лучше идти к профессионалу. А еще нужно очень цинично подумать вот о чем: а теперь, когда у меня есть этот очень уважаемый страх, что я с этого имею? Ты себе не представляешь, сколько людей имеют от своих страхов вторичные выгоды !

— Это в первую очередь, как мне кажется, возможность не двигаться, сидеть и ныть…

— Не двигаться, прогуливать работу и учебу, привлекать внимание близких…

Кстати, на первых порах особо нежным (а это могут быть не обязательно девочки, а могут быть и мальчики) очень-очень помогает находиться в местах возникновения своих страхов в компании с кем-нибудь. И это действительно помогает. Потому что быть наедине со своими страхами очень тяжело. Причем, не обязательно идти с мощным защитником, иногда даже достаточно просто пристроиться к кому-нибудь незнакомому. Или, например, договориться с коллегой о том, что раз вы едете по одной ветке, то на твоей станции вы встречаетесь и дальше едете вместе. Вы можете при этом уткнуться каждый в свою книгу, не надо при этом истошно разговаривать ! Но вот это ощущение теплого плеча знакомого человека, или пусть даже не знакомого, очень успокаивает.

Однажды у меня была подобная история. Я самолеты очень люблю, но как-то была неудачная посадка в Йоханнесбурге, т.е. сесть-то мы сели, но только с четвертого захода, поскольку самолет бы полупустой, а обычно там набитые самолеты, и летчик не мог сориентироваться.

Где-то впереди сидел молодой священник. В этой ситуации он действовал очень адекватно: начал немедленно молиться. Хотя, он молился шепотом, а мог бы и громко помолиться: надо было бы подумать и о ближних. А еще там летели русские рыбаки, которые оставили рыболовецкие сейнеры в Мозамбике. Далее сижу одна я, и далее в дальнем ряду сидит дама, тоже синяя-синяя, зеленая-зеленая. На первую попытку неудачного захода на посадку мы не отреагировали. Но когда самолет не сел и во второй раз, я пересела к той даме, и она сказала: «Да, мне так легче, спасибо, я как раз тоже собиралась присоединиться к вам ! » Мы не говорили, мы просто сидели вместе. Так было намного легче ! Мы не стали знакомиться…

Но если при этом ты замечаешь, что уже прошел месяц, а ты все еще заставляешь мужа провожать тебя на работу и встречать с нее, то подумай, может добиться от него внимания каким-нибудь другим путем, а взрывы тут уже не причем? Может быть, ты просто наконец-то добилась своего и заставила его проводить с тобой больше времени? Может уже честно сказать: «Послушай ! На самом деле я уже никакого метро не боюсь, просто мне так хорошо, когда мы идем вместе ! Так что давай с тобой не в метро будем встречаться, а уже в более приличном месте».



ПЯТАЯ ГРУППА ПОСТРАДАВШИХ — ВСЕ, КТО СЛЫШАЛИ О СОБЫТИИ

Пятая группа — не просто жители Москвы, а, я бы сказала, что практически всё население земного шара. И даже если в джунглях Амазонки еще ничего не взрывалось, но все ж таки если телевизор есть, то все равно возможна экстраполяция опыта. И там телезрители понимают, что когда взрывается вот эта штука, которую белые люди в Москве называют «метро», то это похоже на то, как я проваливаюсь в яму ж…пой на кол. Наверное, это так же больно и страшно. То есть, если человек способен смотреть ТВ, то он уже и способен перерабатывать и этот опыт.

Таким образом, чрезвычайная ситуация травматична для всего населения земного шара, которые умеют складывать буквочки и смотреть ТВ, собственно только потому, что это могло случиться с ними. Этого достаточно. Причем в пятой группе есть люди, которые собирались спуститься на станцию «Парк культуры», а сели на соседней, и с ними это могло случиться пять минут назад, или через пять минут. И в ней же есть жители города Урюпинска, с которыми теракт в метро может случиться только умозрительно. Поэтому для этой пятой группы характерна резонансная травма, но и она страшная сила.

Эта травма наступает оттого, что реально не травматичное для человека событие, о котором он узнал, начинает стягивать к себе его собственные не проработанные и не осознанные травмы и проблемы. Есть же подсознательная группа травм: неврозы большого города, неврозы нашего времени, неврозы его референтной группы. Например, крестьяне постоянно нервничают от мысли, что у них не будет урожая. Но не может ведь человек всю жизнь сидеть и нервничать только по поводу, будет ли в этом году урожай или не будет? Он ведь все время неуверен в этом, потому что колхозы кончились, а фермы плохо функционируют, и поэтому крестьяне все время в тревоге. Но вот, наконец-то он тревожится не из-за урожая, а потому что у него же сын засобирался в Москву, где есть метро. То есть постоянная нереализованная тревога стягивается на что-то конкретное. И по поводу этих конкретных переживаний так просто, но очень неэффективно, отреагировать на свои собственные проблемы. Отсюда эти фобии метро, автобусов, самолетов.

Резонансная травма, которая потом долго трясет все общество, — способ неэффективно канонизировать свои проблемы, не осознавая их — раз. Способ стянуть генерализованную тревогу на что-то конкретное — два. Средство получить вторичную выгоду — три. А еще это способ привлечь к себе внимание и публично почувствовать себя очень хорошим. Это значит бегать по всем знакомым и рассказывать им, как я страдаю.

Расскажу одну замечательную историю, которую обязательно рассказывала своим студентам. Ее рассказывал мне папа моей одноклассницы. Юность Валентина Васильевича пришлась на совсем еще пуританские и ханжеские 1950-е годы. И в моей-то юности было не принято публично целоваться на улицах, а уж в юности наших родителей с этим было совсем плохо. А он учился в МГИМО, не как-нибудь, а там были очень приличные дети. А поскольку целоваться все равно очень хочется, то они ходили на вокзал. Там, когда поезд приходит или уходит, все целуются — и они целуются тоже. Как только к перрону подходит поезд — они бегут туда. Поезд приходит, все встречаются, целуются — они целуются.

Понимаешь, страдать лучше всего среди страдающих, лист лучше всего спрятать в лесу, покойника — на кладбище. Поэтому, когда взорвалось метро, и все страдают, наконец-то можно с чувством пострадать по поводу своего горя. И многие этим так энергично пользуются… Поэтому в этих случаях надо самому себе и ближним в порядке само— и взаимопомощи задавать только один вопрос: «По какому поводу страдаем?» Людей жалко, очень жалко, но это их судьба, это то, что уже случилось. Людей очень жалко. Ну, а ты по какому поводу страдаешь?

Вот подумай: если ты можешь и хочешь реально помочь пострадавшим — так иди и помоги. А вообще самая лучшая помощь после таких катаклизмов — это когда все начинают бодренько, эффективно и с удовольствием выполнять свои обязанности. Хорошо работать, мыть посуду, хорошо относиться к близким. Это самый лучший ответ терроризму. Хотели нас разнести и по стенке размазать? Вот фиг вам !

— Запомнили и получили бесценный опыт — это, скорее всего те, кто непосредственно был участником событий?

— Нет, это — все. Те, кто сумел справиться со страхом метро, с плохими снами, и понял, что в жизни есть мелкие вещи, на которые не стоит тратить свои нервы и нервы близких. Эти люди получили еще более бесценный опыт. То, что нас не убивает, делает нас сильнее. А то, что нас убило, делает нас просто другими: «Слушай, ну, я на облачке, мне уже хорошо ! » И если мы будем воспринимать случившееся таким образом то, действительно, террористы не достигли своей цели.

— Ну да, их же цель, в основном, заключена в том, чтобы посеять страх.

— Их цель — дестабилизировать общество. Я ж говорю: если надо кого-то убрать, то убирают профессионалы, без шума и пыли. И теракт — это не способ убить людей, кому они нужны? Кому мы нужны? Но я думаю, что организаторам терактов очень приятно смотреть, как после их атаки месяцами и годами люди плохо работают, плохо себя чувствуют, бросаются друг на друга. Им приятно на это посмотреть, ради этого, можно сказать, они и работали.

Так что люди, которые считают себя особо уникально благородными, чувствительными и нежными по сравнению с остальным черствым быдлом, на самом деле — пособники террористов. Они делают то, ради чего террористы и затевают свои преступления.

Знаете, после кошмара 11-го сентября, первое, что бесконечно повторяли, и о чем потом сняли фильм, так это о самолете, который собирался рухнуть в Пенсильвании. Но в котором пассажиры вырвали штурвал у летчиков и который они обрушили на землю, чтобы он не долетел до цели. Они всему миру показали, что в самой безвыходной ситуации у человека есть выбор хотя бы в том, как погибнуть: с толком или без.

Опять же, вспоминаем анекдот: умирает в инфекционном отделении больной и говорит: «Доктор, можете в справке о смерти написать, что я умер не от дизентерии, а от сифилиса?» — «Зачем?» — «Я хочу умереть мужчиной, а не засранцем». Понимаешь, хоть этот выбор есть у каждого.

— Надо помнить, что всегда есть выбор.

— Вот в самой безвыходной ситуации !

У нас после последних взрывов метро наконец-то стали говорить о том, что, несмотря на некоторые ошибки, хорошо сработали спасательные службы. Да, есть ошибки, ну, разберите вы их. И не скрывайте, скажите о них ! Обсудили, доработали, сделали выводы, в следующий раз отработаем еще лучше. Но когда говорят только о том, что таксисты помчались к станциям метро наживаться на горе, заломив цены за свои услуги, а милиция, приехав, встала в пяти километрах от эпицентра и не подходила ближе, это подпитывает убеждение в том, что «мне никто не поможет».

— И что даже в этой ситуации я даже до работы добраться не смогу, потому что у меня нет трех тысяч.

— Да вообще, мне не только никто не поможет, так меня еще и добьют. И поэтому совершенно бесполезно рыпаться. Потому что если уж милиция не поможет, я уж точно сам себе не помогу. И тогда требуется выход агрессии. Ну а как иначе, ведь кругом враги ! Я такой злобный не потому, что я сам по себе такой злобный, а потому что кругом враги, я же это понимаю, я умный человек, я с ними бороться буду.

— Марина Иосифовна, а как относиться к этим таксистам и другим подобным людям?

— Это их проблемы. Это просто плохие люди. Ну и что с того? Слава тебе Господи, что этот таксист не твой родственник.

— И, слава Богу, что там стоит другая машина, которая довезет вообще бесплатно.

— Да. Рассказывали, что приезжали даже на крутых джипарях и в салоны из белой кожи грузили этих закопченных людей и развозили их по больницам и домам. Это — совершенно нормальная реакция. Причем, это не подвиг, это поступок не одного состоятельного гражданина, это норма. Вот это — норма. А те, кто поспешил быстренько содрать лишние деньги, потому что им такое счастье привалило: люди не в себе и последнее отдадут — вот это выродки. Но их не так много.

— Нас всегда восхищает, когда люди объединяются вокруг трагедии, бескорыстно оказывают друг другу помощь.

— Только ты знаешь, мотивация тех, кто оказывает помощь, при этом может быть разной. Но это — нормальная человеческая мотивация. Это групповой инстинкт самосохранения. Это нормально.

Но что меня порадовало в освещении последних терактов, так это то, что наконец-то громко заговорили о тех, кто оказывал помощь. И дело не в том, что их надо прославить. Кстати, на камеру многие из них краснели, стеснялись, пытались спрятаться. Но нужно донести до людей, что они, когда что-то случается, не одиноки. Есть люди, которые обязательно оказываются рядом и помогают. Например, дежурные в метро, которые начали очень грамотно оказывать помощь раненым. Причем они, по-видимому, вспомнили какие-то специальные курсы: они сообразили, что надо снимать ремни и галстуки, чтобы перетягивать ими раны.

И когда об этом говорят, достигается двойной эффект: с одной стороны, мы не одиноки, когда что-то случается, рядом с нами оказываются люди, которые умеют помогать. И, во-вторых, нам также сообщают, что помочь можно, учитесь и вы, и тогда тоже сможете помочь себе и другим. Учитесь ! Не так, что всех загнали на разовое занятие по гражданской обороне: «фу, какая чушь, как бы сбежать?» Учитесь как следует ! Если ты вовремя вспомнишь, что нужно снять ремень и наложить жгут, может быть, этим ты спасешь жизнь своего близкого, своего родственника.

И последнее, что я хочу сказать громко, и об этом уже начали говорить другие: не надо ждать теракта, чтобы начать нормально действовать ! Система безопасности должна поддерживаться на всех уровнях: от высот спецслужб, куда непрофессионалы не лезут, до осознавания каждым ребеночком и каждой старушкой, как себя в случае ЧС вести. И тогда, когда что-то случается, то все сразу становятся профессионалами каждый на своем уровне, все ведут себя адекватно, сведя разрушения и жертвы к абсолютному минимуму.

Только тогда у нас появится нормальная, не разрушающая личность и общество, реакция на подобные события. В Израиле война просто не прекращается, и теракты там все время. Но живут там люди нормально. И не потому, что они привыкли, а потому, что у человека там есть выбор: превратиться в инвалида умственного труда, или жить полной жизнью, наслаждаясь ею в своей любимой стране. Они сознательно выбирают второе.

— Потому что, если есть хотя бы минимальная подготовка, это уже лучше, чем хаос.

— Она как будто включается в человеке. Вот сейчас, после теракта, доноры просто залили своей кровью станции переливания, но ее надо сдавать все время. В перерывах между терактами люди тоже болеют и умирают.
Subscribe

promo 7freiheit february 10, 2019 09:31 37
Buy for 50 tokens
Господи, зачем и почему, эти кукарекающие павлины и петухи с бизнес-шоу-зоны станут петь за Россию на Евровидении? И кто же его пропихивал? Киркоров - голубец и гл.павлин рос. шоу-эстрады Лазарев - певец ртом, был неплох в юном возрасте, когда замаячил в дуэте в Юрмале. С богатеньким…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments